Павел перебрался через неглубокую речку, миновал водопад. Шум воды, однотонный, усыпляющий, еще больше подчеркивал тишину леса. Ниже, на этом самом ключе, казалось совсем недавно была битва с индейцами. От грозной фортеции остались лишь несколько горелых бревен, торчавших на краю бугра, да покрытый плесенью вход в подземелье. Там когда-то томились пленники.
Теперь редко кто ходил мимо старой крепости, на редут была проложена другая дорога. Однако две-три приметы указывали, что тропой кто-то недавно пользовался. Надломленный сук душмянки, из которого еще не проступила смола, немного подальше — едва приметные следы ног.
Павел невольно замедлил шаги, прислушался. Он уловил звуки нескольких голосов, доносившихся из развалины редута. Говорили сразу двое или трое, не то грозясь, не то споря. Вскоре они стихли и снова водворилась тишина. Потом вдруг ясно послышался голос Наплавкова:
— ...Вольному воля, ходячему путь... Не дело сказываешь, Лукьяныч. «Челобитье скопом» — такая бумага называется. А за сие... — Говоривший помедлил минуту, затем ровно и бесстрастно, как видно, читая, продолжал: «Буде кто учинит челобитье или прошение, или донос скопом или заговором, того имать под стражу и отослать к суду...» На контракте кресты ставили, сами на себя закон скрепляли. Нет жизни и в вольном краю...
Голос умолк. Стало тихо, и на этот раз надолго.
Павел больше не спешил к редуту. Тайное сборище в развалинах форта, горечь наплавковских слов поразили его. Он знал положение дел в крепости и то, как круто приходилось людям, но никогда ему нехватало достаточно времени и всерьез над этим задуматься. Привычка к лишениям, заботы о продовольственном положении, о безопасности владений и многие другие дела и замыслы поглощали все внимание и время Баранова и его помощников.
Подумав, Павел решил ничего не говорить о подслушанном разговоре Баранову, — правитель сурово бы расправился с недовольными. Но сам Павел был так расстроен всем слышанным, что не пошел на озеро.
Возвращаясь в крепость, он за мысом наткнулся на доктора Круля и архимандрита. Ананий был в белой холстиновой рясе, подоткнутой у пояса, в плетеной индейской шляпе. Круль — в своем неизменном сюртучке, но без чулок и ботинок. Монах и бывший лекарь ловили раков.
Ананий тыкал в расщелины камышевым посохом, отскакивал в сторону, когда набегала волна, вскрикивал. Доктор сидел на песке и, придерживая палкой какую-то морскую тварь, наставительно поучал:
— Это репка... Они ест звено соединяющ три царства природ: минералов, растений и животные... Кожух оной репк ест составленный из известковая материя и принадлежит первый род. Иглы на поверхность кожух ест растений. Внутренность суть животный... Природа подобный произведения дарит бедный страны, уровнять своя щедрот...