— Дай мне кафтан, — сказал он. — И скажи, кто ты такая.
Наташа вздрогнула, но уже не покраснела, отодвинула одежду, спокойно и дружелюбно посмотрела Павлу в глаза.
— Ты русский? — спросила она вместо ответа.
И когда Павел кивнул головой, задумалась, притихла, подергала кончик косы.
— Я тоже русская, — сказала она негромко. — Поведай мне про них.
Кулик вернулся, когда Павел рассказывал о Санкт-Петербурге. Здоровой рукой недавний шкипер чертил в воздухе здания, мосты, упоминал непонятные слова. Он увлекся и даже прочитал стихи. Черные отросшие волосы падали на его брови, блестели глаза, на бледно-смуглом лице проступил румянец.
Наморщив чистый открытый лоб, Наташа слушала внимательно, но без особенного интереса. Все это было чужим и далеким и даже не походило на сказку. Только когда Павел рассказал о Ситхе, о море, о строительстве форта, девушка заинтересовалась всерьез. Оказывается, русские были здесь, такие же русские, как отец, как она, много их. Они жили совсем близко. Но почему отец никогда не говорил о них?
Тряхнув головой, откинув назад туго заплетенные прохладные косы, она удивленно повернулась к отцу. Охотник сидел на пороге, с беспокойством слушал рассказ Павла. О новой русской крепости он ничего не знал. Думал, что сородичи покинули этот берег навсегда... Теперь он понял, почему на Чилькуте его встретили холодно и не оставили ночевать. Баранов... Он вздрогнул, услышав знакомое имя.
Кулик поднялся, вышел из хижины.
Павел ничего не заметил. Он устал от своего рассказа и, откинувшись на подушку, закрыл глаза. Снова он переживал события последних месяцев, страшную гибель корабля, людей...