Он все еще стоял перед камнем, когда Павел поднялся и, глядя на Лещинского открытым светлым взглядом, медленно и спокойно сказал:
— Нет! Вы ошиблись, Лещинский. Все это сделал Баранов. И я горжусь, что он мой приемный отец.
Не замечая протянутой руки, легко, словно освободившись от тяжести, Павел спрыгнул с выступа и быстро пошел к озеру.
Глава седьмая
Два пути вели на восток. Один — неизведанный, холодный и недосягаемый, через ледовитые моря, замерзшие пустыни, где, может быть, не слышно даже крика птиц. Посланное еще в прошлом году судно дошло только до редута «Св. Михаила» в заливе Нортон, дальше все море было забито тяжелым паковым льдом.
Второй путь — через два океана, вокруг света, — был пока и единственным.
Баранов осторожно, шейным платком вытер глобус, свернул карту. Задумчивый и нахмуренный, постоял у шкафа, затем так же неторопливо вернулся к столу. Было еще рано и тихо, сквозь распахнутый ставень тянуло утренней свежестью, гудел прибой.
Правитель думал о России, о новых зачинаниях, о чужих и бездушных приказах, которые только что перечитал. Компания приобретала все возрастающую власть.
— Не доживу я, — сказал однажды правитель своему крестнику, откладывая в сторону тетрадь, куда записывал дневные события. — Не доживешь, может случиться, и ты… А только по-иному все будет. Поймут люди. По-иному и жить станут. В большой душе нету жадности…
Он снял со свечи нагар, закрыл бюро. Лысый и старый, не мигая, глядел на светлое пламя огарка, словно видел будущее…