Вместе с заговорщиками Баранов приказал схватить и Лещинского. Правитель оценил предателя. Но по дороге, вырвав мушкет из рук караульного, Лещинский бежал из крепости.
А наутро, недалеко от жилья Кулика, нашли убитого Павла. Он лежал на берегу озера, неподвижный и уже окоченевший. Кровь впиталась в песок, засохла на новом кафтане, который он надел, чтобы пойти к Наташе. Павел был убит выстрелом в спину.
Никаких примет вокруг не было. Лишь в одном месте, у крутого каньона, сохранился след индейской пироги. Дозорные с редута «Св. Духа» слышали ночью плеск весел.
Глава девятая
Снова жгли плошки, звонили колокола. Ананий торжественно служил обедню, сам вынес большую просфору, вручил ее имениннику. Архимандрит получил наставление из Петербурга, ясно указывавшее на необходимость беспрекословного подчинения правителю.
Сегодня, двадцать третьего ноября, день его именин, еще один итог прожитого. Годы ушли незаметно, один за другим, из них сложилась жизнь. Почти полвека остались там, на старой родине — простое, забытое время. И, может быть, самое счастливое. Кто скажет, что был уже самым счастливым?
…Меж островками давно уже село солнце — день был погожий и ясный, зеленела над водой узкая кромка. На минуту блеснули паруса шхуны, уходившей в Охотск. До весны теперь ни одно судно не заглянет в порт. Поздней осенью дуют муссоны, ветер настолько силен, что сбивает в пропасть вьючный скот.
На корабле отправлены узники. Правитель сам допрашивал их в каземате, и заключенные сознались во всем. И все, как один, бесхитростно жалели Павла. Бумагу, порванную Поповым, удалось сложить и склеить.
За Лещинским снарядили погоню. Отряд повел старый охотник Кулик, сам предложивший найти злодея. Суровый и прямодушный старик пришел в крепость и впервые заговорил без приглашения.
— Одной мы крови, — сказал он стеснительно. — Пойду… Сбереги дочу.