«Боятся, — подумал Резанов. — Думают, что с чем другим пришел».
От этой мысли он повеселел. Преимущество было на его стороне. Однако перед тем, как отправиться вместе с миссионерами в президию, он отозвал Хвостова и приказал никого на берег не пускать и быть в полной готовности ко всяким действиям. Неизвестно, что еще может произойти. Затем легко и ловко прыгнул в шлюпку.
* * *
Дон Ариллага — губернатор обеих Калифорний — встретил Резанова, сидя в глубоком кресле. Позади кресла толпились приехавшие с губернатором офицеры, виднелось возбужденное лицо Луиса. Женщин в комнате не было.
«Как на официальной аудиенции», — с неудовольствием подумал Резанов, когда встретивший его на крыльце дон Аргуэлло поклонился и отошел в сторону. Монахи отстали еще во дворе.
Но неприязнь быстро рассеялась. Как только Николай Петрович, высокий и представительный в своем камергерском мундире со всеми орденами, ступил два шага, губернатор, опираясь на трость, попробовал подняться с кресла и, протянув руку, сказал с огорчением, как видно, искренним:
— Простите великодушно, синьор. Болезнь помешала мне приехать к вам.
Губернатор говорил по-французски. В интонациях его голоса как будто была искренность. Но раза два Резанов уловил пытливый, оценивающий взгляд.
Николай Петрович понял, что появление русских кораблей у берегов Новой Испании давно уже беспокоит калифорнийское начальство и что, возможно, получены обстоятельные инструкции из Мадрида. Очевидно, испанский двор по старой своей привычке не доверяет заключенному соглашению. Резанов решил добиться сегодня же более или менее откровенного разговора с губернатором.
Между тем дон Ариллага представил ему своих офицеров, извинился и пошутил, что монахи обогнали военных, сказал, что синьор Резанов и он на равных правах добрых гостей у его старого друга коменданта.