Резанов умолк. Он шел, чтобы поговорить с ней о записке, пожурить и предостеречь — ведь девушка рисковала навлечь на себя большую неприятность, — но ничего этого не сказал. Он догадывался, что происходит сейчас в душе Консепсии, и хотел уйти.
За стеной снова послышались крики, возгласы, заглушившие оркестр, потом опять донеслись звуки скрипок.
Консепсия, наконец, справилась со своим волнением.
— Слушайте, синьор Резанов! — она повернулась к нему и, положив руку на расшитый обшлаг мундира, заговорила уже деловито и быстро. — Я обещала Мадонне, что буду помогать вам, и потому хотела сегодня вас увидеть. Губернатор получил секретные депеши от вице-короля, читал их монахам. Я не видела их. Кто знает! Может быть, ничего важного, но я думаю, вам надо знать… Я не хотела портить вам праздник. Вы были так веселы. Но не понимаю, как это вышло…
Консепсия доверчиво посмотрела на него, смутилась, пальцы ее соскользнули с рукава. Затем торопливо покинула галерею.
* * *
Резанов возвращался на корабль вдвоем с Хвостовым. Давыдова и Лансдорфа засадили играть в карты, хотя Давыдову хотелось спать, а Лансдорфу петь, их не отпускали ни на минуту. Николаю Петровичу пришлось оставить их до утра.
Было уже поздно. Ночной туман скоплялся между холмами, медленно сгущаясь и поднимаясь все выше и выше. Ехавший в полусотне шагов позади, Резанов не различал ни лошади Хвостова, ни самого всадника. Слышал только стук копыт да пофыркивание коня. Но Николай Петрович ехал уверенно — дорога всюду ровная, идет под скалами, и до берега рукой подать. Он нарочно не догонял своего спутника, чтобы наедине обдумать еще раз слова губернатора, сказанные при прощаньи. Девушка не выдумывала. Дон Ариллага что-то скрывает, хотя в его расположении как будто нельзя сомневаться. Очевидно, подозрительный Мадрид успел прислать инструкции… Но как ни старался Резанов сосредоточиться и думать о делах, мысли все время возвращались к Консепсии, к маленькой растерянной фигурке на галерее, милому, побледневшему лицу.
Грохот обвала заставил его лошадь вдруг шарахнуться в сторону. Послышался свист и стук сорвавшихся камней. Какая-то фигура мелькнула в тумане среди скал. А затем лошадь упала на бок, тяжело придавив Резанова… Он потерял сознание.