Вскоре он попрощался и покинул крепость.
* * *
Весь день навещали Резанова неразъехавшиеся гости, семейство Аргуэлло, офицеры. С любопытством и сочувствием заглядывали в дверь индейские слуги. Мануэлла притащила букет полевых ромашек — она недавно видела, как Резанов с радостным изумлением набрел на эти простые цветы своей родины.
Лансдорф, исполнявший роль судового лекаря, разрешил Николаю Петровичу встать и одеться. Они вместе с Давыдовым ночевали в президии, но мичману Резанов приказал отправиться на «Юнону» и ни ему, ни Хвостову не оставлять корабль. Ночное происшествие заставило его быть еще более осторожным.
Как всегда стремительный, явился Луис и просидел целый час, хотя был сегодня дежурным и тайком прискакал из крепости на две минуты. Он рассказал, как утром вместе с Консепсией побывал на месте обвала и убедился, что сорвался камень, который давно уже висел над обрывом, но зарос травой и никто не знал, что он еле держится.
— Я видел там следы мужских ног, но Конча сказала, что эти следы — наверное, отпечатки ног солдат, разглядывавших по приказу отца место обвала.
— Донна Мария ездила с вами?
— Да, синьор. Сестра и я не могли заснуть. Потом Конча искала Гервасио, но он еще не вернулся из миссии Санта-Клара… Сейчас она поехала к падре Уриа… Мы так беспокоились за вас, синьор Резанов!
Резанов потрепал юношу по плечу.
— Спасибо, милый Луис. Мы еще с вами попутешествуем!