— Довольно, — прервал его настоятель, морщась. — Вы вчера просили солдат, чтобы защитить поселения вашей компании. Сегодня, я вижу, что это необходимо. По нашей вине… Сколько?
Джозия снял шляпу, положил к себе на колени. Лицо скопца впервые стало серьезным.
— Никто, ни в Калифорнии, ни в Мексико, не представляет размеров опасности, достойный падре… — сказал он неожиданно ровным голосом, совершенно не похожим на прежний, крикливый. — Россия — могущественная страна, а теперь, после разгрома Бонапарта, особенно. С миллионом военной силы она не только сохраняет свое величие, в котором видит ее Европа и боятся турки, персы, Китай и Япония, но даже владения вашего короля здесь, в Америке, вы видите сами, не ограждены от ее страшного влияния. Индейские племена ненавидят испанцев. Зато отдают русским свои земли даром, за песню. Они нашли общий язык. Вы сегодня убедились… Русские хотят захватить здесь все и сделать вас рабами… Хотите жить — уничтожайте!
«А вы займете их место, — подумал монах, но ничем не выдал своих мыслей. — Из двух зол выбирают одно. И оно уже выбрано…»
— Я дам для вашего сопровождения восемь солдат, — сказал он, когда Джозия умолк. — Они останутся охранять новую миссию. А завтра вызову отряд из Санта-Клара. Губернатор послал туда капитана Риего. За ним поедет Гервасио.
Гервасио, до сих пор беспокойно следивший за разговором, вскочил, узкое лицо его от волнения покрылось испариной.
— Падре реверендо![9]
Настоятель остановил его.
— Ты поедешь в Санта-Клара, а не с синьором Джозией, — повторил он. — Твой сегодняшний выстрел может стоить не одной твоей головы.
— Это мое дело! — Гервасио запальчиво повысил голос.