На палубе, казалось, никого не было, но едва пирога поравнялась с кормой, оттуда упал конец троса, и из-за дощатого резного парапета показался тощий высокий человек с непомерно узким лицом. От обрубка правой руки тянулась к поясу длинная железная цепочка.
Человек подошел к самому борту, наклонился, затем резко и сильно постучал остатком руки по широким перилам. Появившийся матрос кинул в пирогу веревочный трап. Все это произошло в полном молчании, никто не произнес ни слова.
Баранов поднялся на палубу первым, не спеша приложил два пальца к меховому околышку шапки.
— Шкипер? — спросил он, разглядывая однорукого и ожидая, пока переведет Лещинский.
Не отвечая, человек у борта стукнул два раза по перилам. Матрос ушел.
Баранов снова посмотрел на капитана, заложил по привычке руки назад.
— Шкипер О'Кейль. Шхуна «Гром». Филадельфия… — сказал он раздельно и вдруг открыто, весело улыбнулся. — Наслышан о тебе, капитан, крепко наслышан. Почитай всех китов до самого пролива выловил, всех соперников перестрелял?
— Господин губернатор?
— Кличут и так.
Баранов усмехался, но пока Лещинский переводил, глаза правителя внимательно и зорко следили за собеседником.