Алексей последовал совету. Однако мысль о судьбе суденышка его не покидала, и он ежевечерне взбирался на скалу, откуда видна была дорога в форт. Ждал вестей.
Дня через три после отъезда нарочного Алексей снова отправился на свой наблюдательный пост. Было уже довольно поздно, последние закатные блики исчезли с неба. Ничего не приметив и на этот раз, Алексей спустился со скалы и решил пройти к реке, чтобы посмотреть, не сорвало ли течением верши, поставленные им с утра. Он миновал каминный уступ и собирался выйти в небольшой лог, но в это время услышал голос Савельева, искавшего его возле скалы.
— Алексей Петрович!.. Алексей Петрович!.. — кричал зверобой приглушенно.
Помощник правителя повернул назад.
— Алексей Петрович… — встретил его Савельев с видимой тревогой. От волнения он сильнее всегдашнего окал и даже не прикрывал по привычке щербатый рот. — Караульщики в степи конного встретили. Он отдал им бумагу и ускакал. Черный, говорят, молодой. Должно, ранчер, а то и слуга монастырский.
— Где бумага?
— Вот!
Савельев держал небольшой запечатанный пакет в руке. Надписи на нем не было, да все равно темнота помешала бы прочитать.
— А караульщики где?
— Вас дожидаются.