Это Алексею понравилось. Он отыскал Луку и Манука, велел им собираться в дорогу к Чу-Чу-Оану. Сам же немедля поскакал на ранчо доложить Кускову о своем прибытии и о решении Гагемейстера.
Правителя он встретил уже возле Росса. Иван Александрович возвращался домой, ехал шагом. Вид у него был усталый, понурый, седые волосы выбивались из-под картуза. За этот десяток дней, что Алексей его не видел, правитель колонии, казалось, очень постарел. Но заметив помощника, он подтянулся, с искренней радостью обнял его, спросил о поездке. Узнав, что кончилось все благополучно, облегченно вздохнул и перекрестился.
— Ну, Леша, спасибо тебе. Хоть тут полегшало!
Распоряжение Алексея относительно посылки нарочных за вождем он одобрил. О Гагемейстере и делах его промолчал. Только подъезжая к самому палисаду, сказал:
— Видно, чего-то не понимаю я, Алеша!
* * *
Чу-Чу-Оан и трое старейшин прибыли через несколько дней. Явился и вождь татуированных Большой Желудь. Он помирился с Чу-Чу-Оаном и заключил с ним союз вскоре после того, как Алексей, Лука и Манук побывали у него в селении.
Индейцы прибыли на крепких степных лошадях, ведя за собой еще по одному мустангу — подарок русским. Только Лука и Манук ехали налегке, и без того еле управляясь со своими скакунами. Вожди и старейшины были в дорожных одеждах — полосатых одеялах — пончо, накинутых на плечи, с травяными повязками на лбу и почти ничем не отличались по виду от простых воинов. Лишь у Чу-Чу-Оана и Большого Желудя торчали за ухом по два орлиных пера.
Кусков устроил гостям торжественную встречу. Он искренне был рад их приезду, а кроме того, хотел показать старым друзьям, каким сильным становится форт. Индейцы еще не видели у русских такого большого корабля, а двадцать один залп из пушек «Кутузова» и развевавшийся над клубами дыма трехцветный государственный флаг с гербом компании вызвали на их морщинистых лицах горделивую улыбку.
Две шеренги матросов и промышленных с ружьями, выстроенные на военный манер, треск барабана, звуки небольшого оркестра, парадный, с золотыми эполетами мундир Гагемейстера — все было невиданным в доселе скромном селении. И все было в честь их приезда. Приветливые лица встречающих лучше слов говорили об этом. Индейцы были тронуты.