Мамурин понял значение минуты и тоже в тон поддержал:
— Это пустяки! Уж очень вы нетерпеливы, товарищи пассажиры. Доплывем... Полтораста километров осталось...
Быстрое движение илимки сменилось тоскливыми минутами покоя.
Кеша нашел занятие. Заставил убрать кормовую дверь, чтобы не мешала вытаскивать тюки с пушниной.
— Если что, — предупредил он Мамурина, — так сразу в несколько рук...
— Скажешь тогда, — согласился Мамурин и опасливо посмотрел на примолкших женщин.
Востряков сидел у печки, невесело бренчал на балалайке, а ребятишки хлопали перезябшими руками и подплясывали.
Вечером Кеша взглянул на часы, щелкнул серебряной крышкой и потянулся.
— Долго стоит затор. Не идет — упрямый. Ладно! Мы его переупрямим...
Надел шапку и пошел посмотреть на реку.