— Глупо немного, — усмехнулся Василий, — приятнее было бы иметь хороший кинжал!.. Но, в конце-концов, это не важно, будет живо это ничтожество или нет — не все ли равно? Важен акт и именно там — на живом кладбище...
Время шло быстро, роздали кипяток, пролетела поверка.
Теперь подступали часы серьезные, когда оставался он сам с собой, без угрозы помехой случайного посещения.
Василий поднял подушку, под которой грелся заваренный в кружке чай, и один за одним утопил в нем последние куски сахара.
Вытряхнул опустевший мешочек, сложил его пополам и, опустив на матрац, машинально разгладил ладонью.
— Кто наследник?.. — засмеялся он — и самому стало жутко от этого смеха. Укоризненно заметив:
— Не стоит так говорить... Иные слова иногда становятся твердыми — их можно брать руками...
После двух глотков сладкий чай надоел и хлеб перестал казаться вкусным.
Засучил тогда до локтя свою руку и в бледной худобе разыскивал голубые веточки вен. Потом сморщился, одернул рукав и опять стал ходить и думать.
— А все-таки кто-то боится... вместо меня... Меня взаправду знобит и... это не от простуды!