— Знаем, знаем, — весело отзываются голоса, — в земле разве видно!
Заряженный беспокойством за новую точку, я иду к коню.
К вечеру доберусь до Уруша и там поставлю работу. А завтра заеду, пожалуй, на Чару.
На Уруше меня ожидает тоже команда. Евдокимов выслал людей вчера и завтра добавит еще.
Выдается черная, мокрая ночь. Сперва я держу поводья — пытаюсь править. Потом убеждаюсь, что это мешает коню. Чуткий и умный, он прекрасно видит тропу.
Тропка узкая, заросль густая. Временами я поднимаю ладонь щитком и бросаю совсем поводья.
Не один мой Орлик хорошо разбирается в темноте. У медведя тоже это любимое время охоты. А особенно как сегодня, в дождь. Когда нежарко в косматой шубе, когда не приходится тыкать норками в мох, спасая чувствительный нос от укуса мошки.
А что если встреча? Разобьет ли меня о первую пихту взбесившийся конь, или станет, как вкопанный. И я успею сойти, схватить ружье и стрелять в непроглядную темь? Не знаю! Я разговариваю с собой вполголоса. С собой и с конем.
Хотя лошадиная голова почти вся утонула во мраке, но черными языками на ней шевелятся уши. Как только я выделяю голосом слова из ровной речи, тотчас и ухо поворачивается ко мне и слушает. Орлик, милый мой собеседник!
Фыркает конь. Багряное пятнышко светится впереди. Это костер Уруша.