— Не продажный мой дом, — заявил Матвей, — и меня от кайлы не прогонишь. Во всякой артели Чуева примут!
Он побледнел и пошел назад.
* * *
Матвей возвратился домой омраченный и грозный. Жена взглянула на него и не стала спрашивать. В такие минуты Матвей был не сдержан.
Шумно побегав по горнице, Чуев выдернул из-под лавки кайлу и отправился на свою работу.
Надо было куда-то итти, что-то делать, чем-то занять протестующий рассудок.
— Хор-рошо! — выговаривал он, шагая, — вот тебе, Чуев, спасибо за твои старания...
И думал: перед всеми людьми его, заслуженного рабочего! А за что? За правду!
Он кипел и сжимал кулаки.
— А Кузьма? Какой он ни есть, а государству служит? Не фальшивое его золото? А вот сбросили старика, как костяшку со счетов. И главное, без толку, — что за дорога на согре? Вытает зимняя мерзлота и провалится все в болото... Глупость какая!