— Ты в берлоге своей все на свете проспал! Ревизор из треста приехал!
— Та-а-к, — сказал Матвей. — На фабрике, стало-быть, ходит?
И пошел на фабрику.
Обычно постройка ее гудела различными шумами. Грохотала руда, падая в бункерные ямы. Стены дрожали от ритма машин, а из маленькой трубки хлопал бойкий горячий пар.
Сейчас была тишина. И огни не горели, и дым над трубой не курился.
Сердце защемило у Чуева и он отворил дверь. Стал в полутемном зале, приглядываясь к силуэтам механизмов. Пахло машинным маслом и керосином.
— Здорово, Чуев! — подошел пожилой машинист, обтирая руки.
— Пока не тужили и ты не ходил? А сейчас пожаловал! Это, товарищ, приятно...
И на безмолвный вопрос Матвея развел руками:
— Хуже некуда! Дожили до комиссии...