— Обидно же, паря! — оказал он так безмятежно, как будто бы речь шла совсем не о нем.
— Обидно? — подозрительно уставился на него Мартемьянов, — а не обидно, когда наш рабочий — и вдруг поступить желает как враг?
— Он враг! — гневно крикнул Матвей. — А не я!
— О нем помолчи! О нем будет разговор в своем месте... Матвей, — грубый голос парторга сказал задушевно, — мне не избушки жалко. Ей пятнадцать рублев цена. Неужели ты, друг, себя опозоришь?
— Не опозорю! — твердо сказал Матвей.
Тогда Мартемьянов вскочил и жилы на лбу у него надулись.
— А зачем ты вчера бикфордов фитиль доставал?! Где он?
Матвей побледнел и тоже поднялся с бревна.
— Доставал, чтобы глушить рыбу, но дор о гой потерял...
Минуту оба стояли молча и тяжело дышали.