Спрятавшись за камнями, он опять увидел Матвея в какой-нибудь сотне метров.

— Нельзя допустить, — говорил себе парторг еще в начале этой охоты, — чтобы через глупость пропал человек!

Но его смущало поведение Чуева. Если бы он ругался, злобствовал, негодовал,— это было бы понятно. Но Матвей во время беседы держал себя так спокойно и даже насмешливо-весело, что парторгу делалось страшно.

Сейчас Чуев работал уверенно и невозмутимо. Только часто оглядывался и слушал.

На глазах у парторга он залез под нависший карниз утеса и вытащил из мешка бутылку с прирощенным к ней запальным шнуром.

Только в эту минуту Мартемьянов почувствовал колоссальную тяжесть горного склона, опиравшегося на утес. И ужаснулся, — сам утес держался на волоске!

Матвей осторожно засунул бутылку в расщелину и принялся запыживать ее глиной.

— Враг! — в горькой обиде убедился парторг и нащупал ручку нагана.

Чуев стоял спиной. Парторг дополз до моста и перебежал над потоком.

— Руки вверх! — заорал он, появляясь перед Матвеем, и выхватил револьвер.