— Ну, как, орлы?
Чуев крякал, делал строгое лицо и гудел простуженным басом:
— Неважно!
Так отвечал всякий раз и тянулся тяжелой рукой к папиросам.
Кузьма, испеченный до медного цвета таежным солнцем, хрипел угрюмо:
— Душит вода, вконец одолела!
Инженер умел понимать и писал в магазин записку на спирт, а потом предлагал:
— Еще чего-нибудь не надо ли?
О главном все трое молчали. Это приберегалось к концу. Надымив табаком и выяснив нужные мелочи, Чуев лез за пазуху, а Шаповалов скорее сдвигал чернильницу и книги, очищая на столе место.
Матвей доставал бумажный пакетик с месячной добычей и торжественно разворачивал его.