— Должно быть, всегда так бывает, что на первых порах золота нет?
Федыка слушал, порою фыркал, кривился хищным ртом. А когда подошли они к прииску, Мельгунов остановился и, дыша на Василия кислым запахом перегара, благодушно сказал:
— Дурак ты, мальчишка. Обманул вас старик! Ни один ваш шурф не окончен. Золотишко осталось внизу. Его и возьмет Герасим без вас. — И похлопал Василия по плечу. — Видал-миндал, желторотый?
2
— Так-то, тетка Варвара, — сказал Кузнецов. — Выходит, учиться надо? Неученому и лопата не впрок!
Он наелся. Раскинул локти на столе, подбородком уткнулся в кулак и забавно посмотрел на Варвару Ивановну.
— И-и, милый! — ответила женщина, перетирая блюдца, — От него, от старого богатея, разве путное будет? Одно слово — кержак!
Смеркалось. В землянку заглядывал вечер. Но не хотелось еще зажигать огня. Хорошо и тихо говорилось после еды. В сытости отдыхало тело.
На дворе шумели ребята, а на печку уселся пушистый кот и лунными глазами светил из темноты.
— В позапрошлом году сюда муж, покойник, приехал, — певуче рассказывала хозяйка.— Жителей было тогда всего пять человек. Да каких! Заимщики матерые, кержацкая кровь! Вот тогда было страшно. Орлов и Герасим встретили нас в штыки. Золота стало им жалко! Но не слопали. Потому что прииск тут же объявили. Открыли золотоскупочный амбар и смотритель приехал. А настоящей людности и до сих пор нет.