— Уж вы без меня! — попросил Кунцов и подумал: — не верит!
Опять сидел за столом своего кабинета, уткнулся для виду в бумаги и терпел наедине. Коридор оживился, чаще начали появляться люди. Группой прошли Кукушкин, Фролов и председатель шахткома. Дверь приоткрылась. В нее заглянул Роговицкий.
Балансируя руками, вошел на цыпочках, словно боялся разбудить. И рассказал вполголоса, напряженно приглядываясь к лицу инженера.
— Я все-таки шорца привел! Старика Лаврентия. Он подтверждает, Михал Михалыч! Уверяет, что помнит фонтан воды. Так и хлестал, говорит, из скважины. Как раз на нашей горе...
Кунцов застыл, а Роговицкий подумал и прибавил:
— Пожалуй, верно! Он охотник и памятлив на места.
— Остан о вите лаву? — спросил Кунцов.
— Вот и вопрос! — сурово ответил Роговицкий и вышел.
Опять все смолкло. Сделались слышными отдельные шумы рудника, стали слышны часы, тикавшие в жилетном кармане. От тишины зазвенело в ушах и Кунцов почувствовал удушье.
Он встал и, морщась, вышел в коридор. Здесь тоже была тишина, только более гулкая. От печей пахло каменным углем, а от стенок краской. Незаметно Кунцов очутился против двери парткома. Там, за стеной, шло совещание и через дверь доносился гул разговора.