В галлерею квершлага вступал боковой коридор, пробитый в угле. Это и был первый штрек.
При устье его, в нише стены, работали. Пробивали гезенк, вертикальное углубление на нижний разведочный горизонт.
Штрек отличался мокротой. Вода не успевала стекать по обветшавшим канавкам, мешалась с пылью и здесь всегда стояла густая грязь. По совету Вильсона, на время переустройства для стока воды пробивали гезенк. Работали заключенные.
— Хоть для вида что-нибудь ковыряй! — уговаривал бригадир с бородавкой над рыжей бровью. — Всю компанию подводишь!
— Гора! — повторил человек, лежавший у стенки на щебне, — ты меня не тронь, и я тебя не трону!
Лицо у него было дерзкое, бледное, а черные усики стрижены аккуратно.
Бригадир опасливо заглянул в темноту и плюнул.
— Это ты ковыряешь для вида! — продолжал поддразнивать Хвощ, — а мне это скучно. К чорту такую тоску! И тебя, и твою бригаду!
В юности Хвощ беспризорничал. Прошел все стадии воровского дела от мелкого карманника до бандита.
Человек с бородавкой захохотал, открывая гнилые зубы.