— Людей даю из бригады Арефьева!
Лицо у Фролова вытянулось и он взмолился:
— На что они мне? Они же не знают проходки?
— На неверное дело других не даю!
Фролов беспомощно оглянулся. Роговицкий, спрятавшийся возле шкафа, делал ему предупредительные знаки, дескать, брось ты, брось! И манил к себе пальцем.
— Да, и вот что! — вспомнил Кунцов, — положительное заключение о четвертой лаве изложите в акте. Пусть потрудится подписать Замятина, вы и десятник. Я — против!
— С ума он сошел? — раздумывал Роговицкий, выходя в коридор, — иной бы зубами держался за этакий выход!
Но Кунцов рассчитал. Цифры шепнули ему, что в темпах обычной работы и четвертая лава не спасет от прорыва. Проект проходки печи в девять часов, вместо тридцати, вызывал улыбку. Но здесь вмешался Звягин и хотелось не смеяться, а беситься!
Роговицкий прошел в раскомандировку.
Там у окошка кассы толпились шахтеры, дожидаясь получки. Роговицкий поискал глазами и, поднявшись на носках, через головы поманил рукой: