— На полслова, Макар Иваныч!
— Можно и на два! — подошел небольшой человек в растегнутой шахтерке.
— Сажаете завтра?
— Как будто нет! — отозвался другой, огромного роста, с выпуклой, словно щит, могучей грудью. Сказал и подошел к первому.
Этой парой гордился рудник. Оба сажали лавы, то-есть обрушивали выработанные и ненужные пространства, и славились как искуснейшие забойщики и лучшие ударники. Ходили рассказы об их удальстве и чудачествах. Они удивляли других. Всегда веселые, в своем производстве они изобретали мудреные новшества, зарабатывали уйму денег, а тратили их, по мнению большинства, на пустяки. И однажды доставили удовольствие всему руднику, повалив у себя на дворе какой-то сарай, ради опытных целей.
— Пожертвуйте ночкой, ребята, — сказал Роговицкий, — на общее дело! — и стал объяснять вполголоса.
Сдвинув картуз набекрень, подбоченившись, слушал его Макар Кукушкин. А второй, громадный Кудреватых, посапывал и глядел на них детскими глазами.
У Кукушкина было беззаботное удалое лицо, озаренное вечной улыбкой.
— Мала беда, не поспать! — ответил он своей поговоркой и толкнул товарища. Кудреватых моргнул и согласился мрачным басом:
— Ладно!