Роговицкий, десятник, с жестким лицом старого солдата, повеселел и ответил:
— Уже принял квершлаг. Можно теперь начинать!
Роговицкий был извечный горняк. Еще до революции работал в Кузбассе на шахтах Михельсона. Впрочем, раз сменил кайлу на ружье, когда в красногвардейских рядах дрался с белыми. Большинство старых рабочих знало Роговицкого и он их знал.
— Легче на поворотах, — буркнул Кунцов и открыл звягинский трудовой список. Роговицкий шевельнул седыми усами и глаза его сделались будничными.
— Тридцать лет, — перелистывал инженер странички, — специалист по проходке шахт, много работал на севере, а последний год в Кузбассе, в Октябрьской шахте...
— Октябрьская, — вспомнилось Роговицкому, — управляющим там Замятин, отец Марины Николаевны...
— Что? — тотчас спросил Кунцов. Лицо его с массивными челюстями, тупым подбородком и мясистой нижней губой подтянулось. Он слегка покраснел и задумчиво произнес:
— Марины Николаевны...
— Нашей геологички, — подтвердил десятник.
Кунцов прочитал последнюю запись.