Но Кунцов и сейчас не мог опомниться, слишком чудовищным вышло вчерашнее! Вчера он тоже держат в руке обломок распиленной лестницы. Думал об этом сейчас, с ужасом раскрывал ладонь и машинально вытирал ее о пиджак. Трудно было принудить себя пойти на работу и показаться людям. Но заместитель главного инженера не мог убежать с поста!
Прибавило жуткого чувства и еще одно дело: он решил проверить зловещие указания плана и взял для промера рулетку.
В это же утро из штольни тронулся уголь. Одновременно началось испытание механизмов. Электрические провода еще не вошли под землю и лошади в последний раз оказывали услугу — подавали вагончики к устью.
Снаружи подкатывал электровоз. Люди следили за маневрами невиданной машины, а когда поезд трогался, то неожиданно постигали ее диковинную полезность и долго провожали вагончики очарованными глазами. Близок был перелом. Кончался каторжный труд лошадей и матерщина коногонов — старая штольня уходила в историю.
Кунцов спешил и на встречных поглядывал исподлобья. Трусил вдвойне: не прочтут ли люди его лицо и, — совсем уж нелепо, — боялся столкнуться с убежавшим кулаком.
Ощущение мерзкой с ним связи не покидало Кунцова. Чем более он отнекивался и протестовал, тем навязчивей человек с бородавкой над бровью чувствовался как союзник.
А уголь все шел и шел. Словно в горе прорвался затор и черная река хлынула. Уже побежали слухи, отрывочные разговоры и замечания.
— Первый-то штрек! Выручают орлы!
— Удержим звезду! Вдвое покроют добычу всей штольни!
— А не фальшь ли, ребята?