И когда, наконец, долезли до верха графитовой скалы и подняли туда ружья и остатки припасов, Петя снизу испуганно заорал:
— Вода идет! Вода! Собаку скорей подымайте!
А сам, забравшись на первую площадку, тянул беспомощно болтавшего в воздухе лапами Хорьку.
Помог Николай.
А вода сразу дошла до прежнего уровня и как будто бы остановилась. Только белые, пенные круги неслись по ее поверхности.
В ущелье издали загудел отдаленный шум, будто глухо ухнул громовой раскат.
— Наверх, скорей, скорей! — торопил Иван Николаевич.
От графитового утеса начиналась сырая и темная расселина, кое-где поросшая кустиками ольхи. В нее и полезли путешественники. И у каждого было одно сознание, что спасение впереди и выше и что отступления быть не может.
А снизу пенными грядами накатывала вода и путаным клубом тащила перед собой вырванные деревья.
Уже была затоплена не только терраска, по которой часа три тому назад пробирались люди, но залило и нижнюю площадку, прорубленную в графите.