При илимке остались две берестяные ветки[6], и оставшиеся далеко проводили на них уплывавших товарищей.
К вечеру все сошлись на покинутую илимку. Вместо привычной оживленной толкотни, там было уныло и пусто. Для четверых судно казалось слишком большим и просторным.
Согрели, по обычаю, чай и молча принялись его пить, поставив для бодрости четыре свечки. При ярком свете было все-таки веселее!
Вдруг илимка шатнулась и заскрипела. Ее качнуло, и со стола полетели и чайник и чашки.
Петя опрометью выскочил на корму.
— Падает! Илимка падает! — загорланил он что было мочи.
Оказалось, что вода в реченке настолько сбыла, что судно, очутившись на суше, накренилось и стало валиться на бок.
По команде Ивана Николаевича, несмотря на ночь, все бросились в тайгу вырубать подпорки. Уперли их в борта и в камни и укрепили илимку.
Она осталась наклоненной, ходить приходилось по косому полу, а приподнятые нары между собой и стенкой образовали закоулки, вроде ящиков. Туда желающие и могли наваливаться спать!