На стене портрет Ильича. Висит расписание занятий. Яркий физкультурный плакат. Веер открыток, — артисты в разных позах. На столике зеркальце, граненый флакон духов и книги. Пачка книг на стуле и раскрытая — на кровати.
— Ах, как чудно! — восклицает девушка и роняет письмо.
Глаза ее блестят. В прыжок она подлетает ко мне и трясет за плечи:
— Ну, снимайте же! Ну, снимайте же свою шубу. Хороший мой гость!
— Вот какая Ирина Макаровна, — с удовольствием говорю себе...
— Удачно же вы пришли! — ликует она. — У нас никого, и день выходной. Солнце мое, тетя Аниса!..
Ирина не знает, как выразить свои чувства. То уронит голову и трясет густыми, стрижеными волосами, то встрепенется и бьет в ладоши.
— Вы, наверное, хотите есть? — вдруг решает она и вскакивает, но тут же садится опять. — Нет я буду совсем серьезной. А то вы не знаю что вообразите обо мне!
Она полна самой неподдельной искренности. Я любуюсь девушкой и горд за наших, за прииск, откуда она пришла.
— Ах, если бы я могла вам помочь! — загорается снова Ирина получасом позже.