На меня она смотрит, как мне кажется, почти с благоговением. Перед нею, ведь, сидит заговорщик!
— Мы должны отыскать тетрадку! — настаиваю я. — И тогда план разведки превратится в громадную ценность!
— Постойте, — перерывает она, когда я упоминаю о Максакове, и хватает меня за руку:
— Он смуглый, толстый, похож на цыгана?
— Ну, да!
— Я знаю его! Он не раз приходил к Грингофу! Мне кажется, что Грингоф боялся его...
Из бега коротких слов ее я многое узнаю.
Приехав в Ленинград Рудакова вскоре умерла. Ее родственник, компаньон мужа, странный Грингоф, приютил Ирину... Теперь она независима, ученица драматической школы, комсомолка.
— А книги? — вспоминает Ирина, и глаза ее сияют, как синие звезды, — книги и многие рукописи Рудакова сданы в библиотечный фонд... Вы не знаете этого фонда? Это какой-то книжный коллектор при Губнаробразе... Грингоф боялся держать у себя рудаковскую библиотеку. И он все сдал. Это было в прошлом году... Владимир Сергеевич, милый, не там ли сафьяновая тетрадь?
— Постойте, Ирина! — вскакиваю теперь уж и я. — Мы отыщем дорогу к этому фонду. Есть у вас телефон?