Тот предупредительно метнулся в сторону и жестом пропустил мимо себя двух камер-лакеев, которые приблизились к государю, держа перед собой массивное серебряное блюдо. На этом блюде, сверкая алмазами, красовались орденские знаки.
— Поздравляю тебя кавалером ордена святыя Анны 1-го класса, — милостиво сказал государь графу Илие и собственноручно возложил на него звезду, а потом ленту.
— Я слыхал, у тебя есть дочь; ты, конечно, привёз её с собой? — спросил он после того, как Харитонов принёс ему благодарность за новый знак высокой милости. — Она должна быть представлена императрице, — продолжал государь, — и я укажу, когда сие должно будет исполнить.
— Благодарю, ваше величество, но заранее прошу для неё милостивого снисхождения, — заметил граф с глубоким поклоном. — Она у меня родилась и возросла в деревне одиноко, и для того опасаюсь, что обычаи большого света весьма мало ей знакомы.
— Это ничего; я поручу её такой особе, которая живо сообщит ей надлежащий лоск. А благополучно ли вы доехали, не спросил я ещё тебя? — продолжал государь.
— Как не надо лучше и спокойнее, ваше величество.
— А что, ординарец, которого я послал к тебе в провожатые, хорошо ли он исполнил свою обязанность?
— Офицер самый достойный и вполне расторопный, — похвалил граф Черепова.
— И ты, стало быть, остался им доволен?
— Как нельзя более, государь!