Там о нём сильно беспокоились. Графиня Лиза в присутствии отца весело вертелась перед трюмо, осматривая на себе новую парадную робу из чёрного бархата, когда Аникеич, войдя с таинственным и испуганным видом, тихо доложил графу, что сейчас-де прибежал вестовой и сказывает, будто с нашим адъютантом, с Василий Иванычем, — несчастье.
— Что такое? — встревожился Харитонов.
— Императору на улице попался, и сейчас его, значит, в солдаты и в крепость…
— Что ты врёшь, старый дурак! О ком говоришь-то! — недоверчиво и с досадой вскричал граф.
— Сами извольте допросить вестового, — пожал старик плечами. — Коли я вру, стало, и он врёт.
Призвали вестового.
Тот, ошеломлённый ещё всем, что случилось с ним за несколько минут на набережной Мойки, рассказывал, насколько мог и умел, все обстоятельства внезапной встречи с государем.
— Последнее слово их было «в крепость!» — с тем и поехали, — заключил свой отчёт гвардеец.
Графу не верилось. Всё это казалось так несбыточно, так странно…
— И ты не бредишь? — спросил он, колеблясь между сомнением и верой…