— Вот, вот!.. Я так и думаю, так и намерен! — подхватил плешивый селадон[57], потирая руки.
— Только гляди, брат, опасайся знатного риваля[58]! — шутя предостерёг Нарышкин.
— Кого это?.. Кто таков риваль мой? — прищурясь на собеседника, пренебрежительно двинул губой Лопачицкий.
— А Нелидов-то? Ты что себе думаешь?
— Oh, mon cher! Ce n'est qu'un damoiseau![59] — самоуверенно махнул рукой граф Ксаверий Балтазарович. — Какой это риваль мне! Помилуй!
— Однако, говорят, что не ныне-завтра он сделает формальное предложение, и это мною из наивернейших источников почерпнуто.
— Пуф! Ему откажут!
— Едва ли. За него ратуют пять кузин и две тётки. Да и самой-то ей, кажись, он вовсе не претит.
— Н-ну, mon cher, то мне лучше знать!
— Твоё дело, конечно… А всё-таки повторяю вслед за твоим попугаем: «Стыдно, брат, на старости влюбляться!»