"Полагаясь на верность народа нашего, — продолжал Шишкин, весьма подбодренный сочувственным отношением слушателей — Я, признал за благо для облегчения края упразднить армию Нашу! Мы отныне впредь и навсегда освобождаем Наших любезных верноподданных от всякого рода наборов и повинностей рекрутских; затем, солдатам армии Нашей повелеваем возвратиться на места их родины".
— Значит, некрутчине шабаш? — спросил кто-то.
— Шабаш! — подтвердил Свитка. — Отныне и навсегда шабаш и некрутчине, и наборам, и всякому войску! Ни одного солдата больше не должно быть в целой России! Все будут вольные! Всяк, значит, делай, что хочешь!
— Э?!. Это важно!.. А насчет повинностей как?
— А вот, слушай далее!
"Уплата подушных окладов, имевших назначением содержание столь многочисленной армии, со дня издания Манифеста, отменяется. Всем солдатам, возвращающимся из службы, также всем дворовым людям, фабричным и мещанам повелеваем дать без всякого возмездия надел земли из казенных дач обширной Империи Нашей".
— Э, робя! Это, ей-ей, хорошо!..
— Что и говорить! Чего лучше!.. Надо только Бога молить…
— Да только неужто же все это француз?
— Все он! — с непоколебимою уверенностью подтвердил Свитка.