— А как же насчет теперича лесу, ну и опять же всяко хозяйство надо обзавести себе, избу поставить, скотинку там, что ли — без того нельзя же ведь, хоша и солдату, али дворовому. Это-то как же? Сказано про то аль нет?
— Про это хоть и не сказано, а слышали мы так, будто все это брать от помещиков, — объяснил Свитка. — Помещик должен отдавать все беспрекословно, а ежели кто заартачился сейчас его своей расправой, и бери все, что хочешь!
— Это хорошо! — одобрил чей-то голос, но большинство не подхватило, а напротив того, о чем-то сомнительно раздумалось!
— Ну, да этого не сказано; это, должно, малый врет, а ты читай дале! — молвил какой-то мужик.
"В каждой волости, равно в городе, — продолжал Шишкин, — народ избирает четырех, пользующихся его доверием, человек, которые, собравшись в уездном городе, изберут совокупно уездного старшину и прочие уездные власти. Четыре депутата от каждого уезда, собравшись в губернский город, изберут губернского старшину и прочие губернские власти. Депутаты от каждой губернии, призванные в Москву, составят Государственный Совет, который с Нашею помощью будет управлять всею Русскою землею. Такова Монаршая воля Наша".
— Теперь, братцы, значит, сами управляться будем.
— Так, слышите, царь желает! — комментировал Свитка.
Мужики призадумались.
— И бумаги править нам же? — спросил один.
— И бумаги, и все, как есть, всем самим заправлять.