— Он, — повторил Шишка с наивысшей деликатностью.
— Да кто такой «он»? Говори толком!
Еврей помялся и в затруднении повел головой и плечами, как бы колеблясь внутренно — сказать или не сказать?
— Верона… — произнес он наконец тихо и отчасти смущенно, словно бы и самому ему стало конфузно за свой «бардзо дэликатный» вопрос.
Я понял, но ввиду этой Шишкиной «дэликатности» довольно комического свойства притворился, что не понимаю.
— Что такое? — переспрашиваю его снова.
— Верона…
— Какая ворона?
— Тэн сшами, сшто будет переживать двох годов на своем жистю, — вымолвил Шишка, окончательно уже сконфузясь.
При виде этой фигуры и по свойству самого вопроса мы с майором не выдержали и оба покатились со смеху.