— Хм!.. Ито вас увсшмегх! — с укоризной покачал еврей головою. — А каб ви побили в моя сшкура, то вам би било не до сшмегх!.. Бо ви зжнаите, гасшпидин майор, — приступил Шишка к объяснению, — ви зжнаете, как сгадали они мине того сшваво зжагадке, то я иду сабе по шляху[29] до дому, а сшам увше того мислю в сшвавом глову иймею: «Сшто таково будет он изделать?» И я недодумал. И налатом, як прийшол я вже до дому и сядал до коляцыи[30] и мине моя зжонка поставила цалу миску ляпши, але зж я ниж адней лиожки не скушал, бо увсше думаю того сшамаво мислю: «И сшто таково будет он изделать?!» И я недодумал. Ну, и напатом лягал я сшпать, але зж так мине нудно, так нудно под бебехем… и увсше того сшамово мислю, як бы сшвердло у глову: «Н-ну и сшто зж таково будет он изделать?! Богх мой, сшто таково?!., сшто таково?!!» И я недодумал. И то мине даже в стыд, бо я думаю сабе: я зж не глупый чловик и не могу додумать сшамого прастово зжагадке! Н-ну и сшто таково?! Ну, гхарасшьо, — обратился он вдруг ко мне самым решительным тоном, — ви отдаете мине деньгув праз двох неделюв, и я на тым сшпакойний, бо они у гасшпидин майор в шкатулке як у Богха за пазухем. Ну, и хай будет так. Я сшагласшний. Але зж, гасшпидин сперучник… зжвините, не нудьте мине… скажите спизжа-луста: што таково будет он изделать?.. Ну, и сшто вам сштоить!.. Ну, и когда зле я вас прасшю!.. Бо мине зж так нудно, так нудно… ой-вай, як нудно!.. Спижалуста! — И он в заключение скорчил самую несчастную, умоляющую рожу.

— Ну, уж так и быть, — согласился я со смехом, — в уважение твоих мучений я тебе открою. Слушай.

— Н-но?! — просиял вдруг мой Шишка.

— Ворона…

— Н-но-но? — с плутоватой поджимкой подставил он ухо.

— После того, как проживет два года…

— Н-но??

И он весь преобразился в нетерпеливое, жадное внимание и любопытство.

— Начинает жить третий год, — докончил я прерванную фразу.

Предоставляю вам самим вообразить себе то громадное смущенное удивление, которое запечатлелось и как бы застыло в эту минуту на озадаченной физиономии ошеломленного Шишки. В первое мгновение, словно бы в испуге, он схватился обеими руками за кончики своей рыжей бородки и, не выпуская ее из пальцев, уставился в меня выпученными глазами.