— Он сам! — подхватил Буянов, протягивая руки.
— Буянов, мой сосед,
Прожив именье в десять лет,
С цыганками, в трактирах с ямщиками,
Вошел сюда с небритыми усами,
Вошел — и понесло отвсюду кабаком…
Человек! Уразумей это и подай: пуншу, водки-листовки и московскую селянку на сковородке. Ну! Живо у меня! В карьер с места! Марш!
В трактире было на ту пору несколько приезжих помещиков и горожан. Пока Буянов согревал себя пуншем и около бильярда узнавал штабные новости, ему в другой комнате приготовили ужин.
Как сказано уже, Буянов был в самом благодушественном и даже весьма мирном настроении духа. Оставя товарищей доигрывать бильярдную партию, он ушел в залу с «машиной» — упитывать себя московской селянкой.
К его столу подсел один из знакомых помещиков, барин весьма фатоватого свойства.