— Да ведь надо же мне, наконец, и жить чем в Петербурге, хоть на первые-то дни, ну сам подумай!..
— То вже кажу, не ваша забота. Берить отпуск, — настоятельно и уверенно подтверждает Ицка, очевидно, весьма довольный в душе той новой комбинацией, которая пришла ему в голову.
Болиголова последовал благому совету, подстегнул саблю, отправился к полковому командиру — и через два часа адъютант привез к нему уже подписанный и припечатанный билет в 28-дневный отпуск.
Ицка Янкелевич, необыкновенно довольный собой и своей изобретательностью, собственноручно помогал денщику возиться над чемоданом Болиголовы и укладывать необходимые вещи.
— Ицка! — пожимая плечами, время от времени вопрошает его поручик. — Да разъясни же ты мне наконец, как же это будет? Взаймы, что ли, достанешь ты мне на дорогу или как?
— Эт!.. Сшто таково!.. То вже не ваша забота! Зжвините! Вы толке ехайте! — каждый раз отвечает Ицка таким тоном, как бы желая сказать: «Не приставай, мол! Знаю, что делаю! Уж будешь доволен!»
И вот он выказывает необычайную деятельность: считает, сколько носков, сколько платков носовых уложено в чемодан, все это записывает себе на особую бумажку для памяти, упаковывает сюртук, мундир, эполеты, этишкеты и прочие офицерские вещи, заботливо осведомляется — «чи не забито еще чего?», — приводит двух извозчиков, на одного сажает поручика, на другого валит чемодан, на чемодан же взбирается сам с каким-то своим, собственным узелком под мышкой и торжественно препровождает все это на железную дорогу.
— Балет од первий класс и балет од багаж, — любезно преподнес он Болиголове два билета, предварительно потискавшись, понюхав и похлопотав у обеих касс — пассажирской и багажной. — Ви вже будьте сшпакойний, вже увсше гитово, и я з вами.
— Как! И ты тоже едешь?! — непритворно изумился поручик.
— А так! До Петерзбургу! Вже и балет достал сабе! В кимпания з вами!