— Как же ты поместился и где устроился? — спросил его Болиголова, раздеваясь. — Тоже в этой гостинице?
— Сшто-о?.. Ув этом гасштиницу?.. А хай ему черт! — отмахнулся Штралецкий. — Тутай менш як на пултора рубли и нумеру нема, и увсшё так задорого, так задорого — ай-вай!.. Я улёковал сабе на Сшадовем улицу, в Куканов дом, у Малкинс перевулек, — там увсшё насши… У одногхо еврей улёковалсе за два злоты на сутку… И я вже покушил, покипил сабе булке та щилетке — хвала Богху, на сшами одлични манир!.. До сшвиданью вам, гасшпидин сперучник… Сшпите!
И Ицка осторожно, на цыпочках, вышел из комнаты.
* * *
На следующий день, приехав к редактору в назначенное время, Болиголова застал уже там несколько гостей-сотрудников, из которых иные покосились на его кавалерийский мундир со свойственной некоторым литераторам угрюмостью, которая по большей части бывает у них совершенно беспричинной. Впрочем, в данную минуту Болиголове было не до разбирательств, кто каким взглядом на него взирает. Протянув руку редактору, он мельком взглянул ему в глаза пытливо выспрашивающим выражением, которое, казалось, говорило: «Ну что, успешно ли?» «Благополучной» — ответили ему исподтишка глаза редактора. Поручик успокоился, уселся в кресло и закурил папироску. Сотрудники между тем продолжали вести разговоры, то есть ругали чью-то статью, поносили заочно какого-то литератора, сообщали несколько сплетен про общих врагов и отсутствующих приятелей, злословили каких-то посторонних редакторов, презрительно относились о каких-то посторонних газетах и журналах, — словом сказать, редакционное утро было таково, как и все, ему подобные. Но все это для озабоченного по-своему Болиголовы не представляло ни малейшего интереса. Рассматривая этих господ, он думал про себя: «Который из вас, любезные друзья, есть благодетель рода человеческого?» — и никак не мог с точностью уяснить себе этого вопроса: все они как-то более походили на ищущих и берущих деньги, чем на дающих оные. «Который же из вас дает, в самом деле? Этот ли совершенно приличный джентльмен, или тот писклявый замарашка, или, наконец, сей кашлатый субъект, что похож более на Воскресенского дьякона, чем на „цивильного“ человека?»
Редактор между тем поднялся с места и кивком предложил поручику следовать за собой в другую комнату.
— Ну что, прочел статью-то? — быстро и с озабоченным видом спросил он.
— Прочесть-то прочел, только, признаюсь, для меня это отчасти темна вода во облацех.
— Ну, ничего… Хвали!.. Ты только хвали знай да поддакивай.
— Тфу ты, какое подлое положение! — пожал плечами поручик.