— Ничего! Пройдись немножко, — ободрил его Скляров. — Разомнися чуточку! Оно сейчас же и тово… полегчает!
— Не могу, Андрей Васильич! — через силу бормотал солдат. — Мочи моей нет на то… никак не могу-с я…
— Ну, а ты попробуй!.. Ничего!.. Мы тебя поддержим.
— Разве что поддержите…
Он сделал над собой еще одно усилие и упал на руки державших, которые несколько шагов протащили его на себе, держа под мышки. Придавленная нога бессильно волочилась за ними, как мертвая.
— Ну, что ж ты, брат, — снова подбодрил его вахмистр.
— Мочи нет… Христа ради… положите меня… Смерть как больно!
И он, сдавливая в себе стоны, крепко стиснул, сцепил свои челюсти и опять заскрежетал, судорожно поводя скулами. Болезненная бледность видимо разливалась на его страдающем лице, которое вдруг как-то осунулось от жестокой, мучительной боли.
Его положили на землю. Ветер распахивал и взвевал полы его шинели.
Я соскочил с лошади и подбежал осмотреть его ногу.