В гостиной стояли мебельщик, бакалейщик и приказчик от хозяина, помесячно отпускавшего для Маши экипаж. Дело было в том, что Хлебонасущенский, устраивавший «для метрессы их сиятельства аппартамент» и забиравший все нужное напрокат, выплачивал поставщикам деньги ежемесячно из конторы Шадурских. За два месяца до разрыва князя с Машей практический человек пронюхал, что фонды ее сильно падают у Шадурского, и потому позадержал платеж поставщикам, прося их пообождать до следующего срока. А как пришел этот следующий срок, так и отправил их всех к Маше: «Там де получите, а князь больше за нее не плательщик».
— И более ничего не говорили вам про него? — с напряженным беспокойством спросила она.
— Больше ничего.
— Чего же хотите вы теперь?
— Известное дело, насчет уплаты: свое зарабочее получить желательно.
— У меня денег нет… Я ничего этого не знала… Что ж с этим делать теперь?
— Это не беда-с, коли денег нет… Может, кто другой за вас пожелает уплатить — это ведь дело завсегдашнее.
— Нет, никто не пожелает, — вспыхнула Маша, догадавшись по улыбке, с которой была произнесена последняя фраза, куда бьет намек мебельщика.
— Так, может статься, поручится кто-нибудь?
— И поручиться некому.