— Я очень не рад такому сюрпризу, — продолжал он.
— А то ж объявить до полиции, — предложила ему генеральша.
— Fi done![72] — махнул рукою Шадурский. — Рад, не рад, а делать нечего: подкинули, так уж и позаботься о ребенке.
— О, ja… aber das zeugt ihr edles Herz[73], — похвалила Амалия Потаповна, изъявляя ему знак благоволения рукою. — А то ж я вам буду находить une bonne nourrice pour cet enfant, s'il vous plait, monsieur?[74] * — предложила она.
— Нет, не то! Я бы вас попросил о другом, — возразил Шадурский.
— Ganz zu ihren Diensten, ganz! ganz![75] — любезно поклонилась генеральша, которая, благоволя к Шадурскому «за его изящные манеры», иногда для него даже время свое на лишние слова расточала.
— Я его хочу отдать на воспитание в какие-нибудь хорошие руки и буду просить вас — позаботиться об этом, — предложил он.
— А зачем нельзя? Хоть в минут! Не! cela est tout a fait possible pour moi![76] — согласилась генеральша.
— Чем скорее, тем лучше!
— И то правда! А какие кондиции ваши? — спросила она, принимая деловой тон, который в миг, и уж как-то невольно, сам собою появлялся у нее, чуть только разговор начинал касаться денег, условий и т.п.