— Я вам дам единовременно десять тысяч, — говорил Шадурский, — распорядитесь ими для этого ребенка, как будет лучше, — уж это вы сами знаете; а мне — чтоб уж больше никогда никаких забот и беспокойств не знать с ним, хоть и не слыхать о нем вовсе; десять тысяч, надеюсь, это слишком достаточно и даже роскошно для какого-нибудь подкидыша.
— О, ja! certainement[77], — согласилась фон Шпильце. — Но скажите, vous ne soupconnez personne?[78] * — с подозрительной расстановкой добавила она.
— Personne, madame[79], — ответил, пожав плечами, Шадурский.
— Und haben sie nichts gehort?[80]
— То есть, насчет чего это? — переспросил он.
— Un petit scandale, qui est arrive dans le grand monde…[81]
— Какой скандал? — притворился Шадурский, начав с первых же слов догадываться, в какую сторону клонит генеральша, в намерении выпытать от него что-нибудь подходящее.
— Ах, так вы не слыхали? — равнодушно и рассеянно проговорила она.
— Ничего не слыхал, а что?
— Нет, а то ж так!