— Пфсс!.. Каково тут «если»?.. Никаково тут «если» не может и быть!.. Никто за своей доброй воли до волка в зубы не полезет… и вы же для тово слишком умный человек.
— Merci за лестное мнение! — с легкой иронией кивнул головою граф;— только, видите ли, почтеннейший, мне думается, что никакого там у вас волка нет, а если и есть, то беззубый, которого и бояться нечего.
— Што ви хочете тим сказать, граф? — как бы недоумевая, спокойно спросил Абрам Иоселиович.
— Не более того, что сказал, — то есть, что «волчьи зубы» — это пустые страхи, плохое пугало, которого птица перестала бояться.
— Звините, но я вас не понимаю, граф— переменяя шутливый тон на серьезный, заметил Блудштейн. — Зачем мы будем говорить баснями! Будем лучше прямо! — Если вы ехаете, чтобы расплатиться на квит, ну, то так, этово я понимаю. А если нет, то зачем? Разве же вы забыли условия?!
— Мм… Я думаю, что эти условия не действительны более.
— Значит не действительны? — спокойно удивился Блудштейн. — Вы же сами знаете, тут докумэнты!
— Хм!.. Документы!.. А если вот именно документов-то этих и нет.
— Не-ет?.. Как нет?.. Куда ж им подеться?
— Мало-ль куда! Предположим, что исчезли.