— Счезли?.. Но куда ж они могли счезнуть?.. И зачем им счезнуть?
— А если их, например, во время вашего погрома толпа на мелкие клочки изодрала?.. Ну-с?
— Ха-ха-ха! — засмеялся Блудштейн, небрежно махнув на это рукой, как на самый детский вздор и величайшую нелепость.
— Неужели и до вас дошли эти глупый слухи?! И невжели ви, такой умный человек, могли поверить такому глупству?!. Ай-яй, граф, этого завеем даже на вас не похоже!.. Это удывительно мне даже слушить!..
— Однако, знаете пословицу, нет дыма без огня, — возразил Каржоль, недоумевая в душе, правду ли говорит Блудштейн, или только ловко притворяется? — Если такие слухи есть, — добавил он, — то на чем-нибудь они да основаны, согласитесь сами.
— Это правда, основаны, — согласился и охотно подтвердил Абрам Иоселиович, приподымая к лицу ладони, — но на чем основаны?.. Вы знаете, на чем? Вы можете сказать этово?
— На том, что толпа, ворвавшись в дом к Бендавиду, нашла у него документы и уничтожила их, — вот на чем!
Блудштейн молча и серьезно, чуть-чуть лишь подернув углы губ легкою улыбкой, которая, казалось, говорила: «мне жаль тебя, братец, какой ты легковерный и легкомысленный!» медленно покачал в отрицательном смысле головою.
— Слухи есть основаны на том, — начал он объяснять самым методическим образом, — што у каких-то там мелких ремесленников, — ну, скажем портных, сапожников ну, у лавочников, там, действительно, толпа находила разных счетов, даже векселей, ну, и рвала их… Это так, это верно. Но штоб у Бендавид она рвала, — это, звините, глупость! Такой серьезный человек не будет держать своих докумэнтов так, на фуфу, как афишке на столе, а запрячет их в надежнаво месту… И я вам скажу толпа очень даже старалась разбить его кассу жалезную, но — слава Богу, не могла, как не билась!.. То так, поверьте!.. И докумэнты ваши — могу заверить вас честным моим, словом — целешеньки! — Бендавид не такой дурак, как, может, ви себе думаетю!
Этот спокойный, авторитетно уверенный тон, каким серьезно и твердо говорил теперь Блудштейн, невольно заставил Каржоля внутренно дрогнуть и поколебаться. — «А что, как и в самом деле правда?»