Было уже четыре часа утра, когда начался допрос.
- Вы обвиняетесь, - заявили мне торжественно, - в принадлежности к тайному сообществу, имеющему цель ниспровергнуть существующую форму правления, и в заговоре против священной особы его императорского величества. Признаете ли вы себя виновным в этих преступлениях?
- До тех пор, покуда я не буду пред гласным судом, я не дам никакого ответа, - сказал я.
- Запишите, - продиктовал прокурор секретарю, не признает себя виновным. Я должен вам задать еще некоторые вопросы, - начал он после короткой паузы. Знаете ли вы некоего Николая Чайковского?
- Если вы все-таки желаете задавать мне вопросы на ваших допросах, то так и пишите "нет" на все те, которые вы будете мне задавать
- Ну, а если мы спросим - знакомы ли вы, например, с г. Поляковым, о котором вы говорили прокурору несколько минут тому назад?
- Если вы зададите мне такой вопрос, то пишите "нет". И если вы спросите меня, знаком ли я с сестрой, братом или мачехой, пишите тоже "нет". Никакого другого ответа вы от меня не получите. Я знаю, что если я отвечу "да" по отношению к какому-нибудь лицу, вы тотчас же учините ему крупную неприятность, нагрянете с обыском или сделаете что-нибудь похуже. А потом скажете ему, что я его выдал.
Мне предложили тогда длинный список вопросов, и каждый раз я спокойно отвечал: "Запишите нет". Так продолжалось около часа. И из допроса я мог убедиться, что все арестованные, кроме двух ткачей, держали себя очень хорошо. Ткачи же знали только, что я раза два встречался с десятком работников. Жандармы, по-видимому, ничего не знали существенного о нашем кружке.
- Что вы делаете, князь? - сказал мне жандармский офицер, который отводил меня в пятом часу утра в мою камеру - Вашим отказом отвечать на вопросы воспользуются как страшным оружием против вас же.
- Разве это не мое право?