- Поляков, однако, сознался, что ваша записка была к нему.
Теперь я знал, что прокурор лжет. Поляков мог бы еще признать все, касающееся его самого, но он скорее пошел бы в Сибирь, чем оговорил бы другого. Я посмотрел пристально в глаза прокурору и ответил:
- Нет, милостивый государь, Поляков никогда не говорил вам ничего подобного. Вы сами отлично знаете, что говорите неправду.
Прокурор пришел в бешенство или притворился так.
- Хорошо, - отрезал он, - если вы подождете здесь несколько минут, я вам принесу письменное показание г-на Полякова. Он в соседней комнате.
- С удовольствием, буду ждать, сколько вам угодно. Я уселся на диване и стал курить бесконечное число папирос. Показание, однако, не явилось ни в этот день, ни позже, и впоследствии каждый раз, при встрече с прокурором, я дразнил его вопросом:
- Ну, а где же показание Полякова?
Само собою разумеется, никакого показания не существовало. Я встретился с Поляковым в Женеве в 1878 году, откуда мы сделали необыкновенно приятную экскурсию к Алечскому леднику. Нечего и прибавлять, что Поляков ответил именно так, как я ожидал. Он сказал, что решительно ничего не знает как о письме, так и о лице, упомянутом под литерами В. Е. Мы обменивались с ним десятками книг, записку нашли в одной из них. Что же касается конверта, то его извлекли из кармана старого пальто. Полякова продержали в заключении несколько недель, а затем выпустили благодаря ходатайству его ученых друзей. Полиция так и не дозналась, кто такое было лицо "В. Е.". Оно в свое время выдало, кому нужно, все мои бумаги.
Меня повели обратно в камеру, а через несколько времени возвратился прокурор в сопровождении жандармского офицера.
- Ваш допрос теперь кончен, - сказал он мне. - Вас переведут в другое место.