- Какую вам расписку? - спросил я.
- А вот, напишите нам бумагу: "Я, мол, нижеподписавшийся, сим свидетельствую, что утонул по воле божьей, а не по вине крестьянской", - и дайте нам эту расписку.
- Отлично - на другом берегу!
Все повеселели и решили, что шествие будет открывать молодой парень (его я выбрал за смелый и смышленый взгляд), пробуя прочность льда пешней. Вторым пойду я с сумкой с бумагами через плечо, и нас обоих будут держать на длинных вожжах идущие в некотором отдалении крестьяне. Один из них понесет охапку соломы, чтобы бросить на лед, если он окажется не крепким.
Так и сделали, и только в одном месте пришлось подстилать солому для вящей безопасности.
Наконец я добрался до Москвы, где брат встретил меня на вокзале, и мы тотчас же вместе поехали в Петербург.
Молодость - великое дело. После этого ужасного путешествия, продолжавшегося беспрерывно двадцать четыре дня и ночи, я прибыл рано утром в Петербург, сдал в тот же день бумаги и не преминул навестить одну из теток или, точнее, кузин. Она сияла.
- Сегодня у нас танцуют. Придешь ли ты? - спросила она.
- Конечно, - был мой ответ.
И не только пришел, но танцевал еще до раннего утра.