Но он последовать себе не повелел;
И так, как бурный вихрь, от глаз моих сокрылся
В свирепстве пущем он в чертоги возвратился.
С дрожащих рук его, дымяся, кровь текла,
Обагренный кинжал рука его влекла;
В груди как будто бы имея остры стрелы,
Он рвался и твердил названье Филомелы.
Сей вид, ужасный вид весь дух встревожил мой,
И сердце все мое наполнилось тоской.
Я вышел, чтоб узнать, не тратя ни минуты,